Человек, как историческое существо

Человек обычно уверен в неизменности своей обыденной жизни. Разобраться в появлении в прошлом тех или иных традиций дело трудное, любой из нас — комплекс исторических традиций. Есть в штате Пенсильвания настоящий исторический заповедник европейского прошлого, его называют Амиш Кантри. Это три округа, где живут потомки немецких баптистов. Это памятник эпохи Реформации, религиозных преобразований 16–17 века в Германии, Швейцарии. Русскоязычные туристы называют их “староверами”, формально это неправильно, но в этом схвачена главная черта, люди там делают все для сохранения привычной им жизни. Это далеко не единственный заповедник прошлого Европы в Соединенных Штатах. Для этнографов, антропологов это драгоценные находки. Попробуем как следует в них вглядеться. Человек обычно уверен в неизменности своей обыденной жизни. Разобраться в появлении в прошлом тех или иных традиций дело трудное, любой из нас — комплекс исторических традиций. Есть в штате Пенсильвания настоящий исторический заповедник европейского прошлого, его называют Амиш Кантри. Это три округа, где живут потомки немецких баптистов. Это памятник эпохи Реформации, религиозных преобразований 16–17 века в Германии, Швейцарии. Русскоязычные туристы называют их “староверами”, формально это неправильно, но в этом схвачена главная черта, люди там делают все для сохранения привычной им жизни. Это далеко не единственный заповедник прошлого Европы в Соединенных Штатах. Для этнографов, антропологов это драгоценные находки. Попробуем как следует в них вглядеться.    Русскоязычные туристы находят в Амиш Кантри массу общего с белорусской деревней и они правы, в действительности же это сходство идет куда глубже. 3 000 лет назад, в бронзовом веке в нынешней западной Германии сложилась этническая кельтская общность. Сейчас на языках этой группы говорят лишь в Уэльсе, кое-где в Ирландии, да в Бретани (северо-запад Франции). Во времена же могущества Рима на этих языках говорила большая часть Западной Европы, многие жители юга Европы, Малой Азии и Центральной Европы. Европейская деревня была создана кельтами, все приемы ее земледелия, кузнечное ремесло, строительства дорог, крепостей, мостов идут от них. Особо важно освоение кельтами выплавки железа, руды этого металла в Европе встречаются повсеместно. Но кельты нигде не создали империй, они везде жили кланами – родовыми общинами, готовы были подчиняться только своим родовым вождям. Это похвальное свободолюбие и не позволило им создать свои государства. Их потомки унаследовали их умения, фольклор, искусство, но отчаянная любовь к свободе несовместима с государственностью.    Мы непрерывно пользуемся достижениями этой исчезнувшей культуры. Вы намазываете хлеб сливочным маслом, открываете банку с клеверным медом, готовите что-то в глиняном горшке, плотничаете и все это идет из сгинувшей в потоке времен кельтской культуры. Чехи и поляки относятся к своему кельтскому наследию весьма серьезно. От него идет вся европейская культура земледелия, кузнечное, гончарное, плотницкое ремесла, да и многое иное. Завоевав современную Францию римляне сочли сливочное масло тамошних кельтов галлов годным только к использованию для натирания тела, но не в пищу. Клевер, горох и очень многое иное из практики европейского земледельца идет от кельтов. Поляки даже свою страсть к верховой езде и знаменитую польскую “гжечность” считают кельтским наследием. Археологи считают крепости из дерева и земли ранних славян в Польше, Северо-Западной Руси наследием кельтских традиций.    Ничто не проходит бесследно, как говорил наш крупнейший историк В.О.Ключевский: прошлое нужно знать оттого, что пройдя, оно не смогло убрать свои последствия. Обычно преобладают поздние последствия истории. Что же остается от далекого прошлого. Увы, очень немногое, хотя бывают и исключения. Иногда они просто потрясающи. 5–6 тысяч лет назад  пустыня Сахара была цветущей степью, с реками, озерами, рощами и лесами. Это прошлое запечатлено в росписях скал и традициях потомков. На наше счастье носители местных традиций, мифов смогли поведать о них ученым. Так стало понятно содержание сахарских фресок. Древнейшие пастухи мира пасли стада крупного рогатого скота, овец, черных коз, им помогали тощие остроухие собаки. Эти животные сохранились, таких же быков с гигантскими рогами можно увидеть в больших зоопарках. Владение ими – огромная честь и привилегия аристократов Восточной Африки, а тощие, мелкие овчарки верно служат и современным бедуинам и израильским полицейским, пограничникам. Косматых черных коз, описанных в “Песне песней” под именем суданских коз разводят в Соединенных Штатах, их молоко считается целебным. Ученых потрясла расшифровка сахарских фресок, фольклор потомков сахарских пастухов сделал понятным их содержание. Но это следствие тысячелетий изоляции жителей Сахары. Разумеется касалось это только части их, большинство пришельцев из Западной Азии смешалось с африканцами, но часть из них сохранила европеоидный облик, среди них можно встретить светлокожих и даже рыжих.    Хотя сейчас Сахара – область арабского языка, но сохранились и древние местные языки той же афро-азийской группы. Один из уроженцев Сахары, французский футболист Зинан получил всемирную известность. Очень своеобразны обычаи народов Сахары, они уходят корнями в невероятную древность. Другая ветвь азиатских скотоводов живет сейчас в восточной Африке, их называют нилотами. Это самые рослые, гордые и бесстрашные люди на Земле. У них темная кожа, но светлее кожи западных африканцев, отличают их и правильные, красивые с нашей точки зрения, черты лица. Только у части этих народов есть лошади и ослы, их убивает сонная болезнь передаваемая мухой це-це. Это резко снизило распространение ислама, его проповедники передвигались на этих животных.    Дотошные этнографы, филологи, археологи всячески пытаются открыть прошлое. Увы, в это часто вмешивается политика. Ведь этносы сплошь и рядом меняют язык, религию, лучше всего сохраняются далеко не самые похвальные навыки. Да, на Земле есть чистопородные этнические группы, но их мало и они немногочисленны. У этносов есть свойство, называемое ксения, это взаимная терпимость, симпатия. При ее наличии они смешиваются очень быстро. Оттого исключения особо ценны для познания прошлого. Таким исключением являются курды и езиды, хотя это 30 миллионный народ живущий в горах востока Турции и севера Ирана, Ирака. Говорят они на диалектах иранского языка, сохраняют очень старые обычаи. К восторгу филологов часть их диалектов – потомки языков сгинувших народов Древнего Востока. Они мусульмане, но часть их обычаев нетипична для других мусульманских этносов. Они несравненно уважительнее относятся к женщинам и, что уж совсем удивительно на Востоке, среди них нет совершенно гомосексуалистов.    Когда-то меня потряс случай произошедший в Израиле. Американский турист-еврей  на территории Палестинской Автономии встретил несколько местных жителей и предложил им совместную трапезу. По ходу дела он выложил большое яблоко, разрезал его ножом. Один из арабов поднял нож с земли и воткнул его туристу в спину. Не сомневаюсь, что такой поступок был бы немыслим для татарина или дагестанца, будь они хоть трижды исламскими фундаменталистами. Это называется национальный стереотип поведения. Tюркоязычные потомки кочевников нередко сохраняют культ правды, нетерпимы к обманам, нарушениям данному слову. Этнические традиции понятие очень сложное, они могут быть связанны с религией, давними обычаями, могут быть совсем недавними и уходить в глубь веков и тысячелетий. Люди сами выбирают, что для них важно, существенно.    Раскол русской православной церкви в 17 веке создал этнические группы староверов.  Формально они не более чем религиозные консерваторы, многое в их традициях выглядит как чистый формализм. Но их консерватизм в делах духовных породил новые этнические стереотипы поведения. При их неприятии официальной русской православной церкви они не только терпимы к иудаизму, но даже нередко образуют ксении с евреями. Основы жизни – жить по Писанию, поддержка и ответственность общины у них общие, они оказались сильнее догматов веры. В Сибири они часто совместно занимались бизнесом, что облегчалось их общинной жизнью, взаимным доверием.    В Европе наибольшими религиозными консерваторами оказались моравские братья, прямые последователи Яна Гуса, они самые ранние протестанты. Большинству из них пришлось бежать из Чехии в Германию, в Америке они в основном осели в штате Северная Каролина. Эпоха Реформации породила национальные церкви, часть из них следуя средневековым народным традициям оказались  максимально приверженными к общинной жизни. В Амиш Кантри живут в основном наиболее консервативные группы баптистов из Германии, Швейцарии (название идет от традиции принимать крещение только в сознательном возрасте), Меннониты и более мелкая группа Амишей, названные по именам их первых лидеров. Их объединяет миролюбие, сильная привязанность к вынесенным из Старого Света традициям. Разделить религиозные и народные традиции невозможно. Религия обычно консервирует старые народные обычаи.    Люди сами определяют кто они. Попытки сохранять языки мелких этнических групп обычно безуспешны, но так же безуспешны попытки противиться этническому самосознанию. Да и зачем это делать, разнообразие религий, обычаев – историческая память человечества. Любой из нас прежде всего – историческое существо. Попытки считать себя чем-то иным были бы смешны, если бы не были политы кровью. Огромный набор мифов, старых обид держит  политические амбиции и стратегии. Нет просто итальянцев, англичан, немцев, французов и т.д. для любого из нас главное связано с его малой родиной. В странах иммигрантов местный патриотизм ничуть не менее силен, чем в старушке Европе. И это прекрасно, любой иной патриотизм пахнет кровью, лучше уж держать его на уровне спортивного болельщика. Чем более человек невежествен, тем сильнее его национальный патриотизм.    Политики всегда любили подкреплять свои лозунги ссылками на нечто исконное, чистопородное. Оно существует, но только для медицины, это неравномерное распределение наследственных болезней, но распределяется оно по географическим зонам, а не по этносам. Склонность к  определенным болезням куда старше этносов. Археологи пытались обнаружить хоть какие-то различия в костяках людей, похороненных на самых ранних достоверных кладбищах славян и германцев. Никаких отличий не нашли, хотя культурных отличий было предостаточно. И те и другие большинство своих культурных навыков заимствовали от кельтов, от жителей долины Дуная. Совсем уж нелепы попытки использования достижений филологов, первые носители индо-европейских языков называли себя пахарями (ариями), считали земледелие самым похвальным занятием. Но даже оно было принесено в Европу более ранним притоком людей из западной Азии. При желании и немцы и славяне имеют право именовать себя ариями, но наибольшее правом на такое самоназвание надо отдать европейским цыганам! Выброшенные в 14 веке войнами из Северо-Западной Индии они сохранили один из арийских языков, родственный древнему санскриту. Фашисты уничтожали их наряду с евреями.    Любой официальный патриотизм – кровавый идиотизм, как у братьев Стругацких, что еще надо оторвать человеку, чтобы он перестал быть патриотом. А вот объективная, достоверная  история народов, устанавливаемая археологами, антропологами, молекулярными биологами, действительно очень интересна. Исключительно интересна и культурная история европейских народов. Последние достижения молекулярных биологов открыли истоки происхождения англичан. Оказалось, что этот народ, чей язык стал языком-посредником для всего мира результат равного смешения кельтов и германцев. Но сам английский язык сложился, как смешение языка западных германцев и завоевавших их северофранцузских рыцарей из герцогства Нормандия. Последние за 2–3 поколения успели перейти со своего скандинавского языка, сохранившегося и сейчас без смешения с другими языками в Исландии (к восторгу филологов), на местный диалект латыни (старофранцузский).    Археологи, антропологи, молекулярные биологи открыли нам тайны древней Великобритании. 4–5 тысячелетий назад на ее острова стали высаживаться скотоводы из северной Испании и Югославии. Освоение скотоводства сделало территории с круглогодичными пастбищами крайне привлекательными. Остается восхищаться отваге и умению скотоводов, добравшихся до этой страны пастбищ. Выходцев из Испании археологи назвали “народом колоколовидных кубков”. Они клали в могилы кубки для питья пива, роговые пластины для защиты левой руки от ударов тетивы своих больших луков, а их теплые плащи застегивались большими пуговицами. Эти три предмета стали их приметой. Отсюда и средиземноморский облик у жителей Уэльса, самого юга Англии, горных шотландцев. В качестве “чистопородных” кельтов обычно рассматривают потомственных ирландских крестьян.    Что же осталось от народа колоколовидных кубков? Его сельское хозяйство, навыки мореплавания, пристрастие к пиву, да длинные луки из ясеня, лещины, а лучшие из тиса. Они сыграли главную роль в знаменитой 100-летней войне. Этносы складываются постепенно, люди очень редко задумываются об источниках своих обычаев. Они обычно считают свои говоры, привычки нормой. В России, на юге, меня очень смешили вопросы местных жителей к петербуржцам на знаменитом южнорусском диалекте суржике:” А шо у вас такой ховор странный?” По-сути, сохранение примет местного быта, народного искусства — явления замечательные, такой патриотизм достоин восхищения.

 

« Пред.